By this author

V.V. Struve and the Institute of the History of Arts (Towards the History of the Hypothesis of Social Revolution in Ancient Egypt)

Issue 4 from 23.01.2019

В статье представлена стенограмма устного выступления крупнейшего отечественного востоковеда первой половины XX в. В.В. Струве «Музей Древнего Востока в социологическом освещении» на заседании Музейной секции Комитета социологического изучения искусства Института истории искусств 16 июня 1925 г., в котором Струве ведет полемику о принципах музейной работы при обращении к древневосточному материалу. Авторы реконструируют контекст, в котором оно было составлено. Это выступление, в котором была сформулирована идея о социальных революциях в древнем Египте, предшествует наиболее ранним печатным выступлениям Струве с идеей социальной революции в древнем Египте. Оно ставится в контекст развития советского востоковедения первой половины 1920-х годов, в частности полемики В.В. Струве с С.Я. Лурье по данному вопросу.

1051 10

Theory and Practice of Museum Activity in the Work of S.F. Oldenburg

Issue 4 from 25.12.2019

Публикация вводит в научный оборот прежде неизвестный источник – машинописную стенограмму доклада академика И.А. Орбели, директора Государственного Эрмитажа (1934–1951), прочитанного в 1934 г. и посвященного теории и практике музейного дела в деятельности академика С.Ф. Ольденбурга. Публикуемый текст позволяет лучше понять взаимосвязи академической науки и музейного дела в России первой трети ХХ в., а также осветить личный вклад С.Ф. Ольденбурга в дело сохранения историко-культурного наследия мировых цивилизаций.

890 70

S.A. Zhebelev in the System of Soviet Science (Based on New Archival Findings). Part I. 1913–1927

Issue 2 from 19.06.2020

Исследование биографии академика С.А. Жебелёва на основе еще не введенных в научный оборот архивных материалов позволяет осветить историю формирования целого ряда элементов научной системы СССР: создание и реформирование научных институтов, развитие историографических концепций, влияние государства на ход исторических исследований в стране. В этой связи отношения Жебелёва – ведущего антиковеда СССР довоенной поры – с советским государством распадаются на два этапа: до 1933 г. – период неприятия или активных гонений, и с 1933 г., когда работы Жебелёва неожиданно нашли соответствие господствовавшей идеологической схеме. Финальным аккордом отношений Жебелёва и советского государства стало присвоение ему звания заслуженного деятеля науки РСФСР в 1940 г. В статье целый ряд документов из различных архивных фондов поставлены во взаимосвязь друг с другом и встроены в контекст эпохи. Письма С.А. Жебелёва Н.Я. Марру, С.Я. Лурье, Д.М. Петрушевскому, выдержки из писем М.И. Максимовой, А.И. Болтуновой (Амиранашвили), А.В. Орешникову, а также «наградное дело» С.А. Жебелёва публикуются впервые и формируют основу для реконструкции научной биографии ученого и истории советского довоенного антиковедения. Важнейшим источником для реконструкции научной биографии С.А. Жебелёва в 1913‒1927 гг. является его переписка с Н.Я. Марром, а также воспоминания коллег об их отношениях. В переписке с Марром Жебелёв предстает приверженцем традиционных научных принципов и противником модных псевдонаучных течений. Сближение и расхождение двух ученых было обусловлено различным отношением к базовым принципам научного поиска.

878 29

S.A. Zhebelev in the System of Soviet Science (Based on New Archival Findings). Part II. 1927–1932

Issue 3 from 17.09.2020

Период с 1927 по 1932 г. был наиболее трудным в биографии С.А. Жебелёва. Избирательная кампания в действительные члены АН СССР 1927 г. сопровождалась борьбой двух групп внутри Академии наук: противников избрания Жебелёва академиком и его сторонников. Первые полагали, что Жебелёв нарушал нормы научной этики и запятнал свое имя плагиатом. Другие считали, что эти обвинения не обоснованы. После избрания академик С.А. Жебелёв был вынужден пережить еще одну кампанию, еще более тяжелую, едва не окончившуюся для него исключением из АН СССР. К 1932 г. Жебелёв разочаровался в научной деятельности в условиях советской действительности и приступил к подведению жизненных и научных итогов.

312 4

S.A. Zhebelev in the System of Soviet Science (Based on New Archival Findings). Part III. 1932–1940

Issue 1 from 29.03.2021

К началу 1930-х годов отношения С. А. Жебелёва с советским государством пережили тяжелый кризис в ходе «большого академического дела». Академик Жебелёв, не принявший ни марксистское историческое учение, ни новое учение о языке, отдалился и от своих коллег, и от руководителей АН СССР и ГАИМК С. Ф. Ольденбурга и Н. Я. Марра. Работы С. А. Жебелёва начала 1930-х годов по интерпретации херсонесского декрета в честь Диофанта (IOSPE I2 352) неожиданно оказались востребованными советской исторической наукой, что в корне изменило место Жебелёва в советской науке. В статье на основании значительного массива архивных источников анализируются обстоятельства постепенного вхождения историка в ряд классиков советского антиковедения.

326 11

S.A. Zhebelev in the System of Soviet Science (Based on New Archival Findings) Part IV. S.A. Zhebelev ‒ Honored Scholar of the RSFSR

Issue 2 from 28.06.2021

Начало 1930-х годов стало временем постепенного вхождения С.А. Жебелёва в число классиков советского антиковедения. Открытие им «революции рабов» способствовало закреплению его работ в каноне советской науки. Середина – вторая половина 1930-х годов стали временем закрепления этого статуса на институциональном уровне. В статье на основании значительного количества архивных материалов прослеживается упрочение позиций С.А. Жебелёва в институциональной структуре советской исторической науки. Анализируется активизация контактов с московскими коллегами, участие в подготовке «Всемирной истории», присуждение звания заслуженного деятеля науки РСФСР. Анализ источников личного происхождения (частная переписка) позволяет сделать выводы относительно восприятия ситуации в советской науке самим ученым.

268 11